Сейчас в эфире
Ладо Кватания — о знакомстве с Хаски, съемках «Fata Morgana» и блокировке «Иуды»

Ладо Кватания — режиссер, работавший над клипами «Иуда» Хаски, «Fata Morgana» Оксимирона и Маркула, «387» Дельфина и другими. Он рассказал STUDIO 21 о любимой музыке, планах в кинематографе, знакомстве с Хаски и трудностях на съемках «Fata Morgana».


О видео «33 вопроса Хаски» для Vogue:

Ко мне обратилась редактор Vogue с предложением, сказала: «У нас есть такой формат, не хотел бы ты сделать для нас что-нибудь?». Я сказал: «Да, давайте попробуем». Мне были предложены артисты, я выбирал, кто мне импонирует. И добавил, что у меня есть возможность посотрудничать с Димой Хаски. Они сказали: «Давай». Потом мне надо было эту историю как-то преподнести Диме, потому что он достаточно аскетично себя ведет в медиапространстве.

С точки зрения формата я рассматривал эту историю как некий портрет. Мне было важно раскрыть его сюрреалистический внутренний мир. Дима согласился, потому что у него было определенное доверие в силу того, что мы работали на предыдущих проектах.

Я начал писать сценарии, разрабатывать концепцию. На том этапе, когда я понял, что мне есть, что ему рассказать, мы согласовали сценарий, и я показал его ребятам из Vogue.

О карьере режиссера:

Началось всё достаточно давно. Я актёр. Как мне кажется, актёр я, мягко говоря, неудавшийся. Я закончил Российскую академию театрального искусства ГИТИС. Еще на втором курсе я осознал, что мне дико не нравится этим заниматься. У меня было спонтанное желание куда-то поступить, и я поддался влиянию своего товарища. В таком возрасте ты вообще не понимаешь, чего хочешь.

Потом я начал осознавать, что мне ужасно дискомфортно выходить и играть что-то. Мне было максимально неуютно выражать свои чувства на сцене. Когда у нас начался этап постановок, я вдруг понял, что мне нравится режиссировать. Я стал ставить куски из будущих спектаклей, которые мне хотелось реализовать. Мастера поддержали мое стремление организовать некое режиссерское ответвление на курсе.

Из первых работ — у меня есть короткометражный фильм «Мразь», который я оставил на полке. Это подражание режиссерам 60-х вроде Гайдара, но там есть еще примесь Ларса Фон Триера. Намешано много всего, но меня там вообще нет. Это такой этап, когда ты берешь чужую одежду, надеваешь на себя и пытаешься кем-то казаться. А весь путь творческого человека заключается в том, что ты должен найти свой собственный голос.

Ранние работы, которых сейчас нет в сети, стали для меня тем опытом, который я потом конвертировал, чтобы понять, кто я, какой мой язык.

О клипе «Fata Morgana»:

Наверно, «Fata Morgana» — это та работа, после которой мне стало поступать еще больше предложений.

Задумка там, как мне кажется, лежит на поверхности. Это постапокалиптический мир — не ясно, что произошло, но мы с Мироном и Маркулом хотели показать ощущение надвигающейся смерти, когда деньги и прочие атрибуты больше не имеют значения. Собирается команда, которая выстраивает некую бомбу против иноземных захватчиков. И это билет в один конец, потому что монстры по своим пропорциям очевидно гораздо больше. Оксимирон в клипе — кибернетическое существо, у которого они берут необходимый элемент для создания этой бомбы.

Как ни странно, работа прошла достаточно гладко, кроме, наверно, самой первой смены. Хотелось иметь достаточно солнечное настроение, что было бы парадоксальнее относительно содержания видео. Но в первый день начался такой противный ливень, что было дико холодно и дискомфортно. При этом с точки зрения кадра я понимал, что это нам на руку.

Маркул сидел за рулем в футболке, пока я был в двух куртках и утепленных стельках. Несмотря на чудовищные условия, никто из актеров даже не пикнул. Во время перерывов мы сразу давали Маркулу куртку, чуть-чуть коньячка, просто чтобы он не заболел.

Стоит рассказать про Владу — единственную героиню в нашей истории. У нас была абсолютно холодная вода — когда ты смотришь, и тебе уже холодно, — а она должна была туда залезть. И вот она залезает, и звучит монолог в течение 5 минут — я никогда в своей жизни не слышал такого количества мата. Я понимал, что она делает это не с ненавистью, это просто эмоциональный выплеск, потому что ей ничего не остается. И у нас есть один дубль, потому что больше ее мучить нельзя.

Мы с оператором выставляем кадр, и я понимаю, что мне не нравится, а она уже лежит в воде. Я говорю: «Ты играешь ощущение того, что сейчас 40 градусов жары, и ты прилегла в эту воду». А она полностью зажата, и у нее стучат зубы. Она орет: «Да, да!». Но я понимаю, что мне не нравится кадр, и мы с оператором должны срочно его перепридумать.

Сбоку стояла кабина от какой-то установки — мы побежали туда, смотрим кадр, оператор говорит: «Да!». Мы командуем: «Влада, ложись!». Она падает в эту воду, делает несколько телодвижений, и мы снимаем ровно тот кадр, который хотелось получить — по эмоции, по настроению.

Самое трогательное — как мы ее оттуда вытаскивали. К тому моменту она окончательно перестала понимать, что происходит — смотрела в одну точку, сжавшись всем телом. Мы сразу же дали ей алкоголь, утеплили максимально. Огромное ей спасибо за то, что она как профессионал вытерпела все эти издевательства с нашей стороны, но это на благо, потому что результат она сама видела.

О полнометражном кино:

Сейчас клиповая индустрия — это формат короткометражного фильма. Эту работу я всегда воспринимал как возможность рассказать какую-то маленькую историю. Чаще всего это микроистория с сюжетом, где есть герои, и я пытаюсь найти для этого максимально выразительную форму. Чтобы не просто человек на фоне стены произносил, что у него есть в музыке.

Я воспринимаю все эти клипы как тренинг перед будущей съемкой своей полнометражной картины, над которой в данный момент работаю. Я очень надеюсь, что в этом году мне удастся запустить ее. Мы с моим соавтором пишем сценарий. Надеюсь, что все случится, мы запустимся, и это будет хорошее кино.

О любимых фильмах:

Могу посоветовать несколько важных фильмов, которые не только повлияли на меня, но и будут полезны для любого человека, который просто хочет быть образованным. Это «Андрей Рублев» Тарковского, «8 с половиной» Феллини — любое кино этих авторов обязательно к просмотру. Желательно открыть фильмографию и начинать с раннего и досмотреть до последнего, потому что вы сможете отследить эволюцию и рост этого режиссера. Третий фильм — «Нечто», это жанровый фильм про полярную экспедицию и монстра.

О походах в кино:

Поход в кино — это возможность провести время с друзьями. Вообще, сам ритуал, когда много людей собираются перед белым экраном, — это некое таинство. В свое время люди садились у костра и рассказывали истории. Мне кажется, этот формат будет жить вечно. Конечно, сама возможность посмотреть фильм по кабельному на площадке типа Netflix — это классно. Но есть определенный ритуал, который кочует столетиями.

О знакомстве с Хаски:

Игорь Клепнев делал серию фотографий с Хаски, и в какой-то момент я попросил контакты, чтобы связаться с ним. Ему нужен был клип, и я взял на себя обязательства придумать идею.

Дима прислал мне трек «Иуда» и сказал: «Вот моя новая работа, она еще в сыром варианте». Я на тот момент находился в Грузии. Я послушал его часа в два ночи, и мы с моим грузинским продюсером Ильей Джинчарадзе созвонились. В какой-то момент родилась концепция со смысловыми закладками, потому что артист постоянно жонглирует смыслами.

Мы встретились с Димой в Гоголь-центре, и я рассказал ему готовую историю. Это как раз была наша первая физическая встреча. Он сказал: «Все классно», при этом, естественно, высказал какие-то опасения. Дальше мы начали обсуждать препродакшен, что это обязательно нужно снимать в Грузии.

Мы задали себе простой вопрос: «Как визуализировать смысл?». Зафиксировали артиста, придумали историю с камерой, что ее надо перемалывать. Вот эта пыльца или частицы, которые можно размешивать с табаком, — это некое потребление смысла.

О блокировке клипа «Иуда»:

За день до запрета мы получили премию «Лучший клип года». И вот в эту же ночь происходит следующее: я просыпаюсь от сообщения менеджера Хаски о том, что клип закрыли. Сначала я воспринял это как шутку, потому что с момента выхода прошло больше, чем полгода. Работа неактуальная — ее уже все посмотрели. Поклонники, может, изредка пересматривали ее. Нам подарили премию, всё было очень трогательно, мы выпили чуть-чуть. И вот на следующий день это сообщение.

Я постепенно начал осознавать, что работу закрыли, это не шутка. Я пытался разобраться, по какой причине, но до сих пор ее не нашел.

О любимой музыке:

Недавно меня зацепил альбом 2017 года Mount Kimbie «Love What Survives», песня с King Krule — «Blue Train Lines». Из местных артистов мне нравится Масло Черного Тмина.

Я знаком с творчеством Big Baby Tape, слушал альбом «Dragonborn». Конечно, одна из моих любимых песен — «98 Flow».

О планах:

Сейчас стараюсь бросить все силы на написание полнометражной картины. Очень надеюсь в этом году запустить свой первый фильм. Стараюсь концентрироваться только на этом, но, если будут интересные предложения от артистов, я рассмотрю, подумаю, могу ли я что-то предложить.

Должен возникнуть коннект и с артистом, и с материалом, который он предлагает. Я всегда учитываю бэкграунд артиста, провожу анализ, погружаюсь в его мир. Если я понимаю, что мы находим точки соприкосновения, тогда я могу ему что-то предложить.