Сейчас в эфире
XXL Mag: Как Kendrick Lamar появился на альбоме Cozz «Effected» благодаря случайной встрече
Автор: John Kennedy, XXL Mag
Перевод: Настя Беляева

В новой мини-документалке «Cozz: Effected» артист лейбла «Dreamville Records» Cozz рассказывает о своем детстве, музыкальном становлении и создании своего второго альбома «Effected». В фильме рэпер из Лос-Анджелеса делится своим опытом борьбы со страхом чистого листа. По совету J. Cole, он делал различные упражнения, чтобы собраться и высказать свои мысли.

«Мне это так помогло», — рассказал Cozz XXL. «Я слишком много думаю обо всем – я очень нерешительный. Cole сказал: “Просто перестань думать и пиши, отпусти себя”. Это разминка, которая помогает почувствовать себя более комфортно, что бы ты ни писал, и результат будет гораздо лучше». Это лишь один пример той работы над собой, которую провел Cozz со времен выхода его первого альбома 2014 года «Cozz & Effect». Артист, чье настоящее имя Cody Osagie, говорит, что за эти четыре года он повзрослел, добился большей уверенности и творческой свободы, что и получило воплощение в его новом альбоме. И, несмотря на то, что теперь он уверен в своей музыке и текстах, он знает, что ему еще есть, куда расти. «Я чувствую, что становлюсь лучше с каждой неделей», — говорит он. «Я точно еще не показал всего, что могу».

Cozz поговорил с XXL о конфронтации с полицией, коллаборации с Кендриком Ламаром на треке «Hustla’s Story» и о том, почему он чувствует себя спасителем хип-хоп-лирики.

XXL: Что изменилось с тех пор, как мы общались в последний раз?

Cozz: Много всего. Тогда мне было 20, я ничего не знал об «игре» и понятия не имел, как работает это дерьмо. Это как прийти на новую работу – первое время пытаешься во всем разобраться. В эти годы я наблюдал, как работают люди и индустрия. И не только в этом дело, я сам повзрослел. Я вырос как личность. Тогда я был ребенком – я и сейчас ребенок, молодой и сумасшедший, — но теперь я чувствую ответственность. Я вырос как артист. Другими словами, я уверен в качестве своего материала. Мне кажется, мой новый проект это демонстрирует.

Твой жизненный опыт получил отражение в «Effected»?

Конечно. Но косвенно. Этот альбом как история. Если внимательно слушать скиты и лирику, вы поймете, что я говорю о прогрессе. Если бы мне пришлось придумывать другое название для альбома, я бы назвал его «Growing Pains», потому что в каждом треке я осознаю что-то новое. И в каждой следующей песне я рассказываю о том, как вырос.

В треке «Freaky 45» ты осознаешь, что тебе нравятся женщины постарше.

Да, совершенно точно. Я рассказываю о проблемах с девушками. Потому что, говоря по правде, у меня было не очень много девушек. У меня были интрижки, но серьезно я встречался только с двумя. Поэтому теперь, пережив за прошедшие пять лет эти два романа, я смотрю на вещи по-другому. И я говорю об этом. Я рассказываю о предательстве в среде близких людей. Мне попадались странные ублюдки, которых я считал друзьями, а они, на самом деле, ими не были. Так происходило всю мою жизнь, но во взрослом возрасте я столкнулся с этим впервые. Я многое повидал за последние четыре года.

Почему ты решил назвать альбом «Effected», а не «Growing Pains»?

«Effected» — это как взгляд назад, на «Cozz & Effect», как вторая часть, потому что я чувствую, что нахожусь в том же творческом поле. В «Cozz & Effect» вступительным треком был «Dreams», где я говорил: «Это моя мечта – быть рэпером». Теперь вступительный трек – «Questions». Я уже в «игре», и теперь у меня появились вопросы. Аналогичная история с песней «Knock the Hustle» на «Cozz & Effect» и «Hustla’s Story» на «Effected». То есть подсознательно это вторая часть. Мне кажется, это правильно. Еще в клипе «Dreams», который появился несколько лет назад, можно заметить, что на мне футболка с надписью «EFFECTED».

Как тебе удалось связаться с Кендриком для работы над треком «Hustla’s Story»?

У лейбла «Interscope» есть основная студия, где все работают. Я как раз был там, но захотел выйти за едой. Я стоял, копался в карманах в поисках кошелька, и решил, что забыл его в машине. Подошел к машине и понял, что я идиот, потому что кошелек все это время лежал у меня в кармане. По дороге назад я встретил Кендрика. Это была невероятная удача, что-то энергетическое. Он подъехал на тонированной машине, и я сначала даже не понял, кто это. Он вышел и сказал: «Эй, Cozz, что новенького?» (мы встречались раньше). Я говорю: «Я работаю над новым альбомом. Захочешь – заходи, послушай». Он ответил «конечно», и я подумал, что он точно не придет.

Через час дверь открывается, и заходит Кендрик. Он сказал, что хочет что-нибудь послушать, а у меня как раз была одна задумка в голове. И я знал, что она ему понравится. Я фанат Кендрика. Я показал ему фрагмент, и он сказал, что хочет быть на этом треке. Я потом ставил ему другие песни, но ему понравилась именно та. Я сказал: «Тогда торопись, пока не передумал». Он закончил где-то через час. И это было обалденно – гениально и органично. И я не просил его, он сам предложил. Он супер крутой и очень простой в общении. Большая удача посмотреть, как он работает.

Ты что-нибудь вынес для себя из его творческого процесса?

Нет. Но когда я смотрел на него, я понял, что он точно знает, чего хочет. Он делал то, что обычно делает, – он просто был собой. Когда ты начинаешь свой путь, как артист, ты пытаешься понять, кто ты и в каком направлении тебе двигаться. И мне кажется, я понял. Я точно знаю, кто я, и что я делаю в студии. Поэтому я ничего не взял от Кендрика, просто осознал эту вещь. Но было круто посмотреть, как он работает, не стараясь думать слишком долго.

Почему «Badu» названа в честь Эрики Баду?

Из-за вайба. Когда я записывал эту песню, я подумал, что она звучит в стиле Эрики Баду (смеется). На самом деле, ничего общего, но вайб действительно как у нее. Я люблю Эрику Баду, она офигенная.

Как Curren$y попал на твой альбом?

Curren$y связался со мной пару лет назад. Он написал мне в твиттере: «Нам нужно сделать что-нибудь вместе». Я такой: «О да!». Я большой фанат Curren$y. Но мы очень долго не могли собраться. А потом я сделал эту пластинку, президент «Dreamville» Ибрагим Хамад услышал ее и сказал: «Здесь бы отлично звучал Curren$y». Я связался с ним, и уже через несколько часов Curren$y прислал мне свой куплет.

Сюжет видео на «Questions» построен на рассказе о жестокости полиции. Откуда взялась эта концепция?

Мне предлагали другую концепцию для этого видео. Но мне позвонил Cole и сказал: «Ты должен быть артистом во всем, сам продумывать видео и все такое. Если ты сделаешь это сам, то будешь лучше себя чувствовать». Креативный директор «Dreamville» Фелтон Браун тоже разговаривал с Cole про видео. Cole рассказал мне свою идею, мы начали мозговой штурм, и, наконец, придумали. Все, что не касается первой сцены, придумал я – электрошокер и все такое. И получилось круто.

У тебя были когда-нибудь инциденты с полицией?

О да. Пару раз. Однажды я и двое моих друзей ехали в студию. У меня был побитый двухдверный Ford Explorer 1993 года. И я резко повернул и пересек сплошную, потому что рисковал вот-вот пропустить свою очередь. Если к вам подходит коп, он задает вам вопросы, правильно? Копы сразу подлетели к нам и наставили на нас пушки, не говоря ни слова. Только потому, что мы резко повернули. Руки вверх! Они открыли двери, вытащили нас, надели наручники и запихнули в свою машину. Без всяких вопросов. Им было нечего сказать. Всю дорогу мы посылали их к черту. Потому что все было на месте – регистрация, права. Это просто была битая машина и черные парни. Потом они пытались нам что-то объяснить, но правда в том, что они могли пристрелить нас за любое неверное движение. И все за резкий поворот. И у меня был не один такой случай, я могу рассказывать бесконечно. Но эта ситуация возмущает меня до сих пор.

Как бы чудовищно это ни звучало, в этом нет ничего удивительного.

Самое печальное, что мы должны мириться с этим. Мы так привыкли к этому, что это больше не проблема. Мы только говорим: «Да, такое случается».

В «Questions» есть строчка, где ты говоришь: «Ситуация экстренная, и рэп надо спасать, и мне кажется, я могу это сделать». О чем идет речь?

Я не возмущаюсь из-за того, что происходит в рэпе. Я слушаю мейнстрим, и он мне нравится. Но в то же время, если сравнивать с классикой, мы отстаем. Писать песни, которые будут трогать людей за живое, — тяжелая работа. Но я могу это сделать. Мейнстримовые песни можно писать хоть каждый день. Никому не в обиду, может, я делаю это хуже, чем кто-то. Но музыка эволюционирует, и мое время придет. Я просто буду идти своей дорогой, никуда не сворачивая, буду делать, что нравится мне, и посмотрим, что произойдет. Мы должны сохранять традиционный подход к лирике. Очень мало людей моего возраста занимаются этим. И в этом смысле я могу стать спасителем хип-хопа.