Сейчас в эфире
Tyler, the Creator рассказал GQ Style, как плакал под Канье и резал себя ножом

Tyler, the Creator поговорил с GQ Style о своем детстве, стиле в одежде, сумасшедших фанатах и нелюбви к собственному голосу. Полную версию интервью читайте здесь, ниже – несколько цитат.

 

Про сумасшедших фанатов:

«Однажды ко мне подошел фанат и сказал: «Эй, Тайлер, можешь расписаться?». Он был четвертым человеком в очереди за автографами. Когда я потянулся за ручкой, он дал мне бритву. Я подумал: «Что за хрень?» и посмотрел на его руку — она вся была порезана. Мой охранник сказал: «Не» и вышвырнул его ко всем чертям».

О том, откуда у него взялся шрам на левой руке:

«В 2010 году мой друг Трэвис принес с собой нож. Мы не знали, насколько он острый, поэтому я стал резать им руку, чтобы проверить, а потом сказал: «Да, он достаточно острый».

О том, почему он не звучит на радио:

«Я пытался попасть в эфир. Пока у меня с этим не очень ладится, но рано или поздно все получится. Если это не произойдет с моим следующим релизом, то точно произойдет спустя еще три альбома.

Я ненавижу свой голос. У меня есть что-то вроде теории: я считаю, что некоторые созданы для мейнстрима – Jay, Ye, Drake. Они не слишком высокие, не писклявые, не слишком низкие и басовитые, не слишком грубые и скрипучие, поэтому людям легко их слушать. У меня точно не такой голос. Но мне бы очень хотелось».

О влиянии Эминема:

«Эминем – это тот человек, благодаря которому я начал читать рэп, и до сих один из моих любимых артистов. Я бы хотел зависнуть с ним, сходить в супермаркет, покормить уток и послушать странное немецкое музло – типа даб-прог-рок-индастриал. Мы бы посмотрели, что бы из этого получилось. Мы не обязательно должны делать какой-то олдскульный рэп».

О твиттер-культуре:

«Современная твиттер-культура – это какое-то дерьмо. Они все чокнутые. Все потому что людям скучно, и у них есть лишние два часа, чтобы ничего не делать».

О том, как плакал под Канье:

«Когда я впервые услышал аккорды «Violent Crimes», я не могу объяснить, что они со мной сделали. Я все время говорю про аккорды, и, возможно, выгляжу как придурок. С четырех лет, когда я еще не знал, что такое аккорды, я понимал, что музыка делает что-то с моим телом. И это последняя песня, которая оказала на меня такое влияние – я стал плакать. Не могу объяснить это. Надеюсь, что, когда я умру, мне все станет понятно».

О своих фэшн-амбициях:

«Если бы Céline спросили у меня: «Не хочешь замутить небольшую коллаборацию?», я бы сказал: «Черт возьми, да».