Сейчас в эфире
ST: «Раньше ты был додиком, тебя чморили. И ты ничего не мог сделать. А сейчас можешь – вызвать на баттл»

Рэпер ST рассказал, что думает о баттл-культуре, современной поэзии и отношении к фанатам «Спартака» за рубежом.

ST – автор и исполнитель, которого одинаково ждут на Versus’е, телевизионных каналах и поэтических вечерах. Он пишет поп-хиты, саундтреки к фильмам, признается в любви к «Спартаку» и поддерживает молодых поэтов в рамках проекта #SuperСТИХИ. Прошлым летом ST выпустил EP «Русский», а 23 марта в продажу должен поступить его первый поэтический сборник, который будет называться «Рэпер против музыки. Стихи дописанные на балконе». «Сильно, эмоционально, жестко, по-мужски остро и откровенно», — говорится в аннотации к книге на странице предзаказа. Мы поговорили с ST о его ориентирах в мире поэзии, вдохновении, отношении к хейтерам и многом другом.

— Твоя книга называется «Рэпер против музыки». Почему ты решил вынести в название такое противопоставление?

Название родилось в турне с группировкой «Ленинград». Рэп – это стихи с музыкой, а книга – без музыки. Что-то приходит в виде стихотворения, что-то – в виде текста песни. Не хочу ни в коем случае говорить: «Я художник, я так вижу». Я не художник, я коммерсант. Сейчас все рэперы, и еще все стали называть себя поэтами. А я просто пишу стихи.

— В аннотации к сборнику сказано, что твоя книга – вызов обществу и его устоям. При этом твои стихотворения основаны на традиционных общечеловеческих ценностях. Почему это вызов?

Во-первых, традиционные ценности в наши дни – это уже вызов обществу. Хорошее воспитание, манеры, уважение к старшим, к женщинам – это вызов, потому что у нас в последнее время грани морали стерты абсолютно. И это далеко не радует меня, в первую очередь. То, как я воспитывался, на чем я рос, — этого нет. И это, наверно, наша ошибка, в первую очередь, — не доглядели. А что касается вызова, — то, что есть в Instagram и соцсетях, — это часто стихи, посвященные ситуации, которая произошла здесь и сейчас. Какие-то из них я не считаю нужным брать в книгу. Однако стихотворение про Олимпиаду я решил взять, хотя получил кучу комментариев, что это, оказывается, было заказное стихотворение, что мне кто-то за него заплатил.

— У тебя часто возникает желание написать стихотворение, посвященное политике и международным событиям?

У меня есть стихотворение, оно называется «Спутник», или «Луна», или «Война». Я его написал, когда смотрел какие-то политические дебаты по телевидению. Также есть стихотворение «Человек с коктейлем», которое в дальнейшем, на новом альбоме станет песней. «Олимпиада» — я ехал, по-моему, в такси, и мне Ассоль (жена ST, прим. ред.) сказала, что наших спортсменов не допустили. И я знал, что должен приехать домой и написать об этом. Я считаю, что это мой долг.

Rap.ru написали рецензию на EP «Русский», в которой было сказано, что патриотизм сейчас не в тренде. Ты согласен, что патриотом быть не модно?

Не то, что не модно, просто почему-то любить родину стало считаться дурным тоном. Если ты любишь родину, значит, тебе за это кто-то заплатил. Мне не надо платить, чтобы я любил родину. Я не считаю нужным валить из этой страны, не считаю, что где-то за бугром жизнь лучше. Я очень расстраиваюсь, когда молодые исполнители говорят, что отсюда надо валить.

— Просто многие приравнивают любовь к родине к одобрению определенных политических действий.

Родина была всегда. Она была до нас и будет после нас – при царе, при коммунизме, при президенте. Это то, чего у нас нельзя отнять. Поэтому я считаю, что приравнивать любовь к родине к любви к власти – это, как минимум, странно. Это попытка, я считаю, доебаться до человека. Да, статья на Rap.ru показала, что многие просто следуют трендам и ничего не несут. А я хочу нести.

— Есть ли в книге стихотворения, посвященные «Спартаку»?

В сборнике, кстати, нет. Есть стихотворение, оно выйдет, буквально, этой весной, ко Дню рождения клуба.

— Почему не включил его в сборник?

Потому что написал его позже. Мне нужно было отдать книгу в издательство довольно-таки рано, нас торопили по срокам, поэтому, к сожалению, там не все. Но это и хорошо, значит, будет вторая книга.

— Ситуация в Бильбао. СМИ писали о столкновениях между болельщиками «Спартака» и «Атлетика». Действительно, было так страшно?

Все очень просто. Мы приехали в город, который ждал агрессивно настроенных фанатов из России. В любом пабе, в который мы заходили, на нас изначально смотрели с подозрением. Это не проблема наших фанатов. Проблема в том, что там настраивают против. То же самое, когда в Англии пошли слухи, что в преддверии Чемпионата наш околофутбол ждет всех, и тут будут твориться страшные вещи. Хотя мы к этому не имеем отношения. Это все пропаганда против наших футбольных фанатов.

Шёл. Болел. Пел. Задержали.

A post shared by Alexander ST Stepanov (@st_stoizsta) on

— Ты прогнозировал, что «Спартак» забьет пять мячей. Расстроился, что не забили?

Мой прогноз почти сбылся. Просто они в конце стали тянуть время. Мы могли бы забить еще один гол, назначили бы дополнительное время, и вот там мы бы забили еще два. Судья помешал моему прогнозу.

— Есть ли поэт, с которым ты себя ассоциируешь? Например, можешь ли сказать, что ты – современный Есенин?

Автор не может сам себя называть поэтом, также, наверно, странно называть себя современным кем-то. Это должны говорить люди. Если сам себя кем-то называешь – это самолюбование. Однако это привлекло бы интересные комментарии к нашему интервью, типа: «Да он что, офигел называть себя современным Есениным?». Для меня, естественно, Есенин – ориентир. С него, наверно, и началось мое возвращение к стихам.

— Возвращение – был перерыв?

Я изначально писал стихи, потом я понял, что есть рэп-музыка, и это то, как я хочу доносить свои стихи. В первую очередь, я текстовик. Для меня музыка – это смысловая нагрузка, способ общения, донесения своих мыслей и взглядов. Сначала был текст, потом появилась музыка, а потом был проект «Поэзия бита», который делал телеканал «СТС». Я читал «Письмо к женщине» Сергея Есенина и провел для себя уйму параллелей между этим стихотворением и песней «Иду ко дну». И я понял, о чем читал Сергей Александрович, понял, что мне это близко и понятно. Я стал углубляться в его тексты. И для меня это поэт-эталон. Может быть, это не самое хитрое стихосложение. Я тоже не претендую на самый изысканный слог. Но я за то, чтобы быть понятным своим людям и говорить с ними на одном языке.

— Тебе сложно слушать молодых рэперов из-за того, что ты, в первую очередь, текстовик?

Рэп, в том понимании, в котором он был у нас, давно умер. Нет уже той культуры, широких штанов, скинхедов, нет противостояния. При том, что я тоже не первое поколение. Мы противостояли политике, поп-музыке, пробивались на радиостанции, на фестивали, нас гасили на улицах за широкие штаны. Сейчас единственное, чему могут себя противопоставить современные рэперы, — это рэперы предыдущие. Потому что радио открыто, площадки открыты – все легко. Но рэп – это музыка протеста. Если они ссут противостоять чему-то глобальному, они противопоставляют себя предыдущему поколению. Но это классно, это окей. Что касается текстовой составляющей, мне нравится ЛСП.

— Ты говорил, что тебе нравится Obladaet.

У Obladaet мне нравятся не столько тексты, сколько флоу. Он использует современные термины, бренды – я прям могу гуглить его тексты. Я скажу так: мне не нравится, как выступают артисты новой школы, когда играет плюс, и под него люди «эмсят». Это я называю MC. Но опять же, это не нравится мне. Я видел выступления многих из них, там люди кайфуют и отрываются. Просто, видимо, я вкладываю в это что-то другое. Кого еще из новых слушаю? Яникс хорош в плане флоу и харизмы – «Цепь на цепь, на цепь», «На груди, на запястье». Жак Энтони тоже интересный персонаж, которому я лично верю. Яниксу и Жаку верю. Face. Я читал сторис Face’а, где он говорил: «Я поведу ваше поколение». Я был очень рад, потому что он говорил: «Если смог я, сможете и вы – в каждом селе, в каждом доме». Я думаю: «Ух!». Даже подписался на него, думаю, какой интересный малый. Он классный. Он такой, действительно трушный в плане позиционирования. И потом он где-то сказал: «Ребята, надо валить из этой страны, тут ничего не получится». И я подумал: «Блять, чувак…». Куда ты собрался за собой вести? Из страны? Посмотрите на города, откуда переехала вся молодежь, что там стало. Москва – классно, Питер – классно. Но нельзя же бросать свои дома. Также нельзя уезжать из своей страны.

— На телеканале «Культура» был эфир с Гнойным и Замаем, на котором обсуждалось, что баттлы пришли на смену поэтическим вечерам. Действительно ли традиционная поэзия не интересна людям от 20 до 25?

Два года назад я начал заниматься проектом #superСТИХИ, чтобы показать, что у нас очень много крутых ребят, талантливых, которые пишут стихи. Именно стихи, не рэп, не рок. Они росли на разной музыке – джаз, классика. Их объединяет одно – они выражают свою позицию – как гражданскую, так и жизненную – в стихах. И до определенного момента на них не обращали внимания. У них были какие-то небольшие кружки по интересам. И, в основном, соцсети. И ребята писали в стол, думая, что это никому не нужно. Однако за два года я убедился, что людям это нужно. Люди готовы посещать эти мероприятия, готовы слушать. Людям вообще интересно, что есть те, кто пишет стихи, что у них есть свои взгляды. Дальнейшая судьба этих ребят зависит только от них самих. Я рад, что мы говорим об этом и можем обращать на них внимание. На телеканале «Культура» не говорили о поэтах, я думаю, уже очень давно, в рамках современности. И я рад, что хоть так сейчас о них говорят.

— Летом ты писал, что пришел бы на Versus снова, но не видишь достойных соперников. С тех пор ничего не изменилось?

Тут дело даже не в соперниках, которых я по-прежнему не вижу, а в интересном баттле. Я не знаю, какой баттл был бы интереснее, чем наш с Окси. Для меня.

Oxxxymiron посвятил целый раунд тому, чтобы доказать, что ты графоман, а не поэт. На твой взгляд, в чем разница между этими понятиями?

Графоман пишет, а поэт живет. И это не связано со строкой, со слогом. Можно быть очень умным, начитанным человеком и скрыть за изысканным слогом то, что ты ничего в жизни не видел. Начитавшись всяких приключенческих романов, биографий людей, создать себе образ и в современном мире интернет-технологий подать себя красивой картинкой. И люди будут это кушать, потому что: «Вау, это же так непохоже на меня!». А можно каждый день ходить в белых кроссовках по улице и пачкать их. Падать, протирать джинсы, пить, блевать, любить женщин, расставаться и жить. И иногда, в промежутках между всем этим, записывать свою жизнь, рифмованно или нет. Вот что значит быть поэтом.

— В твоей песне «Перед рассветом» есть строчка: «Нельзя родиться им, но можно умереть поэтом». Значит ли это, что поэта в себе можно воспитать?

Я думаю, что это приходит на определенном этапе жизни. Есть всякие глупые тесты в Facebook, типа: «Кем вы были в прошлой жизни», «Какой ваш камень». Я один раз в жизни прошел такой тест, мне Ассоль дала его. Он был такой: «Какую по счету жизнь вы проживаете». У Ассоль была какая-то 1000110 жизнь, она очень умудренный человек, а у меня — первая. И я подумал, что ко всему в жизни прихожу сам. У меня никогда не было дома культуры боления футболом. Я крещеный с детства, но у меня дома не было традиции отмечать православные праздники и ходить в церковь. Я не купался на Крещение. Я к этому тоже пришел в определенный момент своей жизни. Сейчас я верующий человек, стараюсь соблюдать праздники, пока еще не держу Великий Пост, потому что у меня это просто не получается. И также со стихами – у меня в семье никто не пишет стихи и не занимается музыкой. Но в какой-то определенный момент жизни я стал этим заниматься. Я не знаю, как это произошло. Поэтому я считаю, что нельзя родиться поэтом. Тебя либо к этому как-то подводит жизнь, либо нет. Ты можешь насильственно себя подвести к музыке, к поэзии. Есть много примеров, когда люди, которые не хотят заниматься музыкой, но по каким-то причинам занимаются ею.

— По коммерческим?

Да многие даже нет. Люди сливают огромные бабки, чтобы заниматься музыкой, которая нахуй никому не нужна. Это, по-моему, идиотизм какой-то. Я, опять же, не понимаю, почему люди, у которых много денег, покупают дерьмовые песни. Почему нельзя купить хорошую классную песню и петь ее за большие деньги? Не понимаю.

— Может, дело в понятном для народа языке?

Нет, не в языке дело. По мне, песня «Фая, нет вай-фая» — неплохая песня, даже гениальная. Я серьезно. «Вите надо выйти» — тоже классная. А есть песни — говно, они не классные. Наоборот, простота и понятность народу – это самое дорогое. И самый яркий пример этому – группировка «Ленинград». Я считаю, что Сергей Владимирович – гений именно в изъяснении, изложении своей мысли.

— В эфире на «Маяке» ты сказал, что одно из главных достоинств Сергея Шнурова – актуальность. Что именно ты имел в виду?

Он понимает тренды, но при этом не потакает им. Он их именно чувствует, и все происходит очень естественно. Почитайте его Instagram. Если его что-то волнует, он об этом высказывается. Я очень рад, что за годы нашего общения он стал писать больше стихов в Instagram.

— Будут ли те песни, которые «Ленинград» выпускает сейчас, актуальны через 15-20 лет?

Мы недавно ехали в машине и слушали саундтрек к «Бумеру». И эти песни актуальны. Хотя тогда казалось: «Разве кто-нибудь будет слушать их потом?». И я уверен, что песни «Ленинграда» будут актуальны через много лет, потому что для людей они с чем-то связаны.

— То есть они будут нести ностальгическую ценность?

Не знаю. Почему мы поем песни группы «Руки вверх»?

— Их поют люди, которые были молоды в то время.

Да, это ассоциация с периодом твоей жизни. Но чем отличаются артисты? Какие-то ассоциируются с определенными треками, а группировка «Ленинград» выпускает новую музыку. Если вы придете на концерт, Сергей Владимирович не исполняет «Мне бы в небо», хотя ее ждут. Потому что он идет вперед. И в этом актуальность группы. Они не пытаются выехать, как Саша ST: «А сейчас будет «Иду ко дну» семь раз, чтобы вам понравилось». Все такие: «Ееее! Доставайте телефоны! Нахуй новые песни!». Поем «Иду ко дну» в седьмой раз за вечер. И все такие: «Ну, блять, зато люблю эту песню». А Шнуров именно двигается. Это во мне вызывает большое уважение.

— Много ли твоих стихов уходят в стол?

Я очень придирчив к стихам, мне все время кажется, что можно лучше, надо еще дописать, надо еще подправить. А иногда просто – написал, выложил. В стол уходит очень много.

— Советуешься с женой по поводу стихов?

Читаю ей одной из первых, конечно. Песни ей приношу. Она — самый жесткий критик, мой Белинский. Вообще, отвратительный человек иногда бывает. Она очень прямолинейная. Она говорит то, что я сам знаю, но себе никогда не скажу.

— Это же как раз то, что нужно.

Да, но это неприятно, знаете ли, когда твой любимый человек говорит тебе: «Все здорово, но о чем это?». Я такой: «Понятно – в стол!».

— В сборнике много стихотворений, посвященных Ассоль?

Так получилось, что период моего ухаживания за Ассоль отобразился в стихах – как мы познакомились, как я ее добивался, как мы ссорились. То есть любовная линия – это четко наши отношения, как я за ней бегал. Я и песни посвящаю Ассоль. Например, «Идиллия» родилась за час. Она ходила по дому, а я сидел с гитарой – все. И поэтому эта песня, наверно, так хорошо разошлась.

— Обычно стихи быстро рождаются, либо приходится сидеть и подбирать слова, прокручивать в голове?

Как и с песнями, абсолютно по-разному. Бывает, как с треком «Письмо». Я шел домой по Арбату с другом и сказал: «Слушай, надо написать такую песню». Пришел домой, сел на балконе и за три часа ее написал. Также с некоторыми стихами. Почему и называется – «Стихи, дописанные на балконе». У меня есть потрясающий балкон, и я смотрю по сторонам – у всех есть балконы, но я никогда не видел на них людей. Почему люди, блять, не пользуются балконами? Балкон – прекрасная вещь. Я иногда приду домой и сразу могу что-то написать. А иногда ты пишешь строчку, и дальше из нее ничего не получается.

— Ты упомянул трек «Письмо». Это реакция на хейт. Было ли время, когда тебя задевало, что про тебя пишут в интернете?

Да меня и сейчас иногда задевает. Проблема в том, что это еще кто-то видит. На самом деле, у меня есть очень крутые ребята, они вступаются, начинают за меня бомбить. Это здорово. Я скажу в интервью, что да, я научился с этим бороться, но, естественно, нет. Естественно, я всегда думаю: «Да пошел ты нахуй, блять». Но я человек воспитанный, поэтому стараюсь не высказывать. Опять же, касательно воспитания. Как было раньше? Нет интернета, ты общаешься на улице. На улице – в смысле там, где ты гуляешь, с человеком. И если человек говорит: «Иди ты нахуй», то, соответственно, тут же будет реакция твоя. Либо ты уйдешь нахуй, либо ответишь, начнется потасовка, драка, перепалка словесная. И поэтому ты всегда думаешь, что и кому ты говоришь. А в интернете ты вообще никогда не думаешь.

— Стихотворение «Голуби» — о том же самом?

Да, о том же самом. Я против этого. И поэтому, когда я вижу что-то, что мне не нравится, я прохожу мимо, потому что – кого ебет мое плохое мнение? А если мне что-то нравится, я напишу. Потому что, по мне, поддержка – это хорошо. Может быть, я человек такой. Может быть, надо жестче быть. Люди обливают друг друга дерьмом и общаются! То есть они похуесосят друг друга, причем довольно-таки жестко, а потом опять такие: привет-привет.

— Нет ощущения, что баттловая культура этому способствует?

Давайте посмотрим на баттловую культуру. Раньше ты был додиком, тебя чморили. Ты был очень умным, но что-то не срасталось у тебя по жизни. Во дворе были ребята потупее, но посильнее. И ты не мог ничего сделать. А сейчас можешь – вызвать на баттл. И все такие: «Здорово!». Конечно же, это способствовало вот этой безнаказанности. И баттл вышел за рамки баттла. Тут проблема и масс-медиа, которые гонятся за быстрым хайпом. Они увидели эти просмотры, эти комментарии. Умирающие телевизор и радио такие: «О! Вот, что нужно делать!».

— Все стали делать пародии.

Ладно бы, пародии. Они стали звать в эфиры. Меня звали на телеканал «Спас»! Говорить о баттлах. Я написал маленькое стихотворение: «Меня СПАС концертный график». Я реально не смог, потому что я бы не отказал телеканалу «Спас».

— Грех отказать?

Грех отказать, но бог отвел. Я не представляю, что там говорить, серьезно. И когда умные люди пытаются казаться умнее за счет того, что они разбираются в баттлах, когда известные ведущие начинают с умным видом что-то причесывать по телевизору — что это такое? Два человека друг друга хуесосят – все. «Знаете, это вот поэты…».

— Все стали искать в этом психологизм.

Естественно, ты должен быть психологом. Но все равно есть три судьи. Поэтому каким бы ты ни был изысканным психологом, если они к тебе плохо относятся, или у них какие-то свои взгляды, будет так.

— Ты считаешь, что в баттле с Оксимироном тебя засудили?

Я – нет, люди – да. Если я буду об этом говорить, это будет странно.

— «Муза» — очень противоречивое в плане эмоций стихотворение, с надрывом. Оно посвящено жене?

В этом же и прелесть стихотворения, я считаю. Мне приятно, потому что я старался, чтобы не было такого: «Сейчас я буду о жене». Оно, естественно, о жене. С нотками. Но я все-таки вывел так, что это еще и образ.

— Цитата из твоего интервью: «Мой самый большой страх – это страх не реализоваться, не оправдать надежд, возложенных на меня самим собой и близкими мне людьми». Страх не реализоваться – это, в первую очередь, о карьере?

Конечно, о карьере. Но речь идет обо мне, как о человеке. Важно не заработать всех денег мира, а остаться в памяти людей.

— Что для тебя неприемлемо как для поэта, артиста, музыканта?

Для меня святое – семья. Я не стал бы предавать семью. Хотя негативно я о них высказывался. У меня есть песня «Мама», из которой понятно, что у нас все не очень просто. Однако я ее в этом не виню. Что для меня неприемлемо? Раньше я бы сказал, что мат. Но мат у меня стал появляться. Это связано с тем, что моя аудитория выросла. Я понял, что мы этим языком разговариваем. Глупо уже скрывать это от всех. Возвращаясь к патриотизму, я бы не стал предавать родину.

— Ты говорил, что твоя аудитория как рэпера и музыканта – люди 25+, у которых есть доход, которые ходят на концерты. И есть еще твоя аудитория как баттлера – менее постоянная, 14+. Какая у тебя аудитория, как у поэта?

Сложно сказать, потому что книга выйдет только сейчас. Многие только узнают, что у меня есть стихи. А вообще, это аудитория взрослая. Моих ровесников, 27+.

— Мужчины или женщины? У тебя же мужская поэзия.

Мужская поэзия, но, поскольку я симпатичный, и жена у меня красотка, то девочки за мной тоже следят.