Сейчас в эфире
«Это обычная история об отношениях»: Режиссер Макс Шишкин – о клипе «Минимал», работе с артистами и любви к кинематографу

Недавно у Элджея вышел клип на песню «Минимал», а сразу после новичок лейбла Gazgolder Matrang представил видео на свой хит «Медуза». Автор обеих работ – режиссер Макс Шишкин, отвечавший за монтаж «Collaba» Ивана Дорна, «Медина» Jah Khalib, «Чайлдфри» Noize MC и многих других клипов. Мы поговорили с Максом о волнении перед съемкой, отсылках и символах в «Минимал», а также о том, почему «Медузу» не стоит сравнивать с «Формой воды».

Фото: Руслан Карсамов

— Расскажи, где ты вырос и с чего началась твоя любовь к видео.

Родился я в Свердловске, но в три года переехал в Краснотурьинск на севере Урала – это не то чтобы село, но город маленький, провинциальный, 70 тысяч население. Творчеством там особо не позанимаешься. В детстве, чтобы я успокоился, родители сажали меня перед телевизором. Где-то в три года предки методом тыка выяснили, что я очень сильно чилю, когда смотрю хорроры. Первые фильмы, которые я помню, — это «Пятница, 13-е», «Кошмар на улице Вязов» (видать, родители маньяка хотели вырастить). Кинематограф начал гипнотизировать меня уже тогда. Лет в шесть у меня появился первый видеомагнитофон с кассетами «Хищника», «Терминатора», «Звездных войн» — оттуда все и началось. В девять лет мы с моим другом-соседом сняли первый фильм на его видеокамеру. Это был ремейк «Детских игр» про Куклу Чаки – хоррор на 45 минут. Просто наркоманское зрелище, если сейчас его смотреть. Все это привело к тому, что я связал жизнь с видео – я прокачивался как монтажер, снимал танцевальные ролики. В общем, с тех пор, как проснулся мой разум, я смотрю фильмы и клипы.

— Как тебя занесло в Астану и как ты познакомился с Айсултаном Сеитовым?

Я жил в Екатеринбурге, работал режиссером монтажа на местном телевидении – колхоз тот еще, – а в перерывах снимал фэшн-ролики. Потом, в 2012 году, у меня в жизни произошел тотальный сбой, и мне нужно было сбежать от самого себя, перезагрузиться. В этот момент мои друзья в Астане открывали свой продакшн. Я спросил, могу ли я заехать к ним на полгода – пожить, поработать. Мне сказали – конечно. И как-то так получилось, что я застрял в Астане на пять лет. Астана, по сути, город очень маленький в плане творческой движухи, — там все друг друга знают. Мы с Айсултаном были заочно знакомы, и когда я летом 2016 узнал, что он в Астане, я написал ему: «Давай увидимся». Он на тот момент уже полгода проучился в New York Film Academy (это было еще до его работы с Дорном). Я тогда снимал Vlog про лайфстайл – это был небольшой челендж по прокачиванию монтажного скилла. Я взял интервью у Айсултана, и где-то через полгода он предложил мне поработать вместе – смонтировать «Collaba» Ивана Дорна. Так вот все и закрутилось.

— Вы по-прежнему работаете вместе?

Айсултан сейчас собирает команду, которая будет называться QARA. Туда будут входить не только режиссеры, но и вообще огромное количество творческих ребят – это будет такое нарастающее комьюнити. Так как я был одним из первых, кого он взял, и мы с ним проработали год, он предложил мне снять «Минимал». Этот клип стал одним из тестовых проектов, в котором Айсултан выступил мостиком между режиссером из своей творческой команды и артистом.

— Как именно ты получил предложение снимать «Минимал»?

Я сидел вечером, добивал клип «Afrika», который недавно релизнулся, по монтажу. Айсултан, зная, что я переезжаю в Москву, и переживая, что я буду сидеть без работы и монтировать невесть что, подтянул меня в первый состав команды, которую он собирает. Он предложил мне: «Хочешь снять «Минимал»?». Я воспринял это как шутку, типа: «Ха-ха, конечно, да. Кто мне вообще даст». Говорю: «Да, конечно». Он мне написал через пару часов в духе: «Черед два часа от тебя ждут тритмент (сценарий – прим. ред.)». Я ни разу не писал тритменты к клипам. Я видел, что их красиво оформляют, чтобы продать свою идею – у меня такого скилла нет. Я просто сел и писал, как будет выглядеть клип: вступление – до первого бита такая-то сцена, начинается бит – такая-то сцена, на этих строчках происходи то, на этих – это. Я все закидывал референсами от кино, которым вдохновлялся, где-то делал зарисовки. Через пару часов после того, как я закончил, Айсултан сказал мне: «Чувак, им все нравится, они хотят работать, давай я вас сконтачу».

— Учитывая, что «Минимал» — твой дебютный проект в качестве режиссера, — не страшно было браться сразу за хит?

Да, такой крупный проект я режиссировал впервые. Все, что я снимал до этого, я считаю просто творческими зарисовками. А тут – настоящий бюджет, огромная команда, известный артист, гигантская ответственность. Меня трясло на протяжении двух недель препродакшна. Я балансировал где-то между волнением и суперсчастьем – я все время ходил, обсуждал одежду, образы, мы думали, как брызгать кровь, смотрели локации, меняли сценарий – это было очень круто. Но чем ближе был день икс, тем сильнее меня трясло. Самое смешное: по дороге на съемку мой таксист три раза засыпал, а я не мог вызвать другую машину, потому что я тогда только переехал, и у меня не было местной симки. Мне приходилось просто развлекать этого чувака. Мы чуть не вылетели на встречку и чуть не съехали с трассы. На съемке я появился с мыслью: «Охуеть, я живой. Ничего уже не может быть страшнее этого, и все, что будет происходить дальше, — просто кайф». Съемку я, вроде как, отвел позитивно и уверенно. У меня была очень хорошая команда, которая выказывала мне огромное количество доверия и делала все, чтобы я ни секунды не думал, что что-то может пойти не так. Мои друзья мне говорили, что я очень долго к этому шел и не должен париться. Но это такой, внутренний мандраж, который возникает у меня всегда, по поводу любого проекта, любой встречи. Это часть меня, она не сильно помешала мне отснять проект.

— Как тебе в роли режиссера?

Это тот путь, который я выбрал еще в детстве, в 1999 году, когда снял свой первый фильм на ту видеокамеру с моим товарищем. Так как в моем маленьком городке я не мог развиваться в этом направлении, я занимался монтажом, иногда снимал танцевальные клипы, по России немножко поездил. Но по сути, все, что я делаю, — только для того, чтобы заниматься режиссурой. Я не вижу свою жизнь никак иначе. И то, что я сейчас на шаг ближе к этому, меня очень окрыляет.

— В каких локациях снимался клип «Минимал»?

Большую часть времени мы снимали в ночном клубе в центре Москвы – на мотор этой сцены у нас ушло семь часов, плюс-минус три часа на работу художников и уборку кровищи, которую мы расплескали. Вторая локация – это квартира, в которой Айсултан снимал «Казался странным» для Темниковой. Она подходила мне по расположению, так как находилась достаточно близко к нашей первой локации. Там мы работали четыре часа с небольшим перерывом. Мы все сняли за один день: с самого утра начали и где-то ближе к десяти вечера мы закончили.

— Что было самым сложным в процессе съемок?

Самым сложным был тайминг, все остальное было охуительно. Мы со вторым режиссером – Настей Юлиной – провели хороший препродакшн, правда, мы сделали очень «конский» тайминг – у нас на каждый кадр выходило по 10 минут. Если бы оператором был не Азамат Дулатов, я не знаю, как прошел бы съемочный процесс, потому что Азамат – это просто машина. Он выстроил единую световую схему и моментально реагировал на то, как снимать. Помогло еще и то, что я сам режиссер монтажа – у меня клип был полностью разложен на бумаге: какая сцена за какой идет. На препродакшне мы выстроили, в каком порядке что снимаем. К сожалению, несколько сцен мы отснять не успели. Все делалось очень быстро, у нас вообще не было ни секунды на передышку.

— Элджей рассказывал в интервью, что он фанат азиатской эстетики. Снять видео в такой стилистике – его идея?

Нет, это пошло от меня. Когда Айсултан предложил мне написать сценарий для «Минимал», я даже не задавался вопросом, как это должно выглядеть, — я сразу знал, что это будет азиатская эстетика. Я очень хотел снять клип, который бы выглядел максимально аутентично. Грубо говоря, мы в этом совпадаем, поэтому мне было очень легко все продумать. Концепция клипа зародилась, когда я смотрел «Тетрадь смерти» от Netflix – там была идентичная сцена с месивом в клубе. Я подумал: «Блин, это очень прикольно – показать месиво в клубе, а потом разбить сюжет на несколько временных линий и рассказать, как это произошло. После этого – откинуться на еще один флешбэк назад и показать причинно-следственную связь».

— Клип явно вдохновлен фильмом «Убить Билла». Что в треке «Минимал» вызвало у тебя такую ассоциацию?

Когда я только сел писать тритмент, я понял, что не хочу снимать все эти неоновые клубные штуки, на которых, в принципе, построен образ Элджея. В то же время я знал, что это один из его главных хитов, и не мог сильно отходить от этой концепции. Поэтому я просто зашел с другого угла – я взял клубную историю и подмешал к ней ту эстетику, которая мне нравится, то есть кровавое месиво. «Убить Билла» вырастал постепенно. Сначала это были просто азиатки в крови, а потом, когда мы уже начали собирать образы, я подумал: «Раз у меня девочка рубит всех мечом, почему бы не сделать небольшую отсылку к тому, на чьем творчестве я вырос?». И мы с моим стилистом Бешей, которая в итоге сыграла главную роль, добавили в образ желтые штаны с черной полоской. Во время сцены в квартире они на Элджее, а потом героиня приходит в них в клуб. Это отсылка не только к невесте из «Убить Билла», но и к фразе: «Забирай свои шмотки, проваливай/ Хочешь, мои забирай и уебывай».


— Как тебе работать с Элджеем?

У меня, как у типичного колхозника, был стереотип, что, если человек популярный, и у него образ эпатажного чувака, то он и в жизни должен быть таким. Леха сломал мой стереотип. Он оказался максимально «своим пацаном» — простым, скромным, без выебонов, за движуху. Я просил его мутить всякие дикие штуки, и он мне доверял. В принципе, поваляться мертвым в собственном клипе – это тоже такой, интересный челендж. Элджею надо было показать химию с главной героиней, и на съемке был очень чувственный момент, когда ребята отключились от каких-либо стеснений и действительно вошли в образы. Когда эта химия достигла того пика, который был мне нужен (она и вошла в финальный монтаж клипа), съемочная группа замолчала и очень боялась произнести хоть слово. Мне с Лехой было очень комфортно работать, и я надеюсь, что мы с ним снимем еще что-нибудь очень жесткое.

— Что происходит с Элджеем в конце видео – он оживает?

Да. Разбросанные по всему клипу «пасхалки» говорят о том, что это закольцованная история. Момент, когда девочки лежат на кровати с Элджеем, а потом они мертвые, и сцена в клубе – это намек на то, что такое происходит далеко не в первый раз. Они расстаются, он ударяется в блуд, героиня приходит и всех разъебывает. Несмотря на всю кровищу, это обычная история об отношениях – о людях, которые расстаются и сходятся, расстаются и сходятся. Не зря на мече, которым главная героиня всех убивает, написано «Sayonara Boy» — то есть меч принадлежит Элджею. Как известно из любого слэшера, меч, которым убивают красивых девушек, — это, прежде всего, фаллический символ. От него погибает и Элджей. То есть его оружие – его же враг. Его похоть – его враг. В конце он оживает. В мире клипа это мистическое повествование про анимешных персонажей, у которых страсть невероятных масштабов, под замес которой попадают простые люди. А если смотреть метафорически, это рассказ об отношениях — о том, как люди постоянно совершают одни и те же тупые ошибки, и у них все идет по кругу.

— В комментариях «Минимал» сразу стали сравнивать с «Rockstar» Post Malone и 21 Savage. Как тебе такое сравнение?

Сравнение меня расстраивает, но не потому, что меня якобы обвиняют в байте. Просто когда люди видят кровь и меч, они, к сожалению, связывают это с попсовым, не самым крутым клипом Post Malone. У них не возникает ассоциаций с тем же Тарантино и его «Убить Билла». А ведь это может быть куча аниме, «Затойчи» Такеши Китано, «Ичи-киллер» Такаси Миикэ, который я тоже смотрел намедни, вдохновлялся. Когда люди пишут про «Rockstar», это говорит о том, насколько сильно они не шарят. Меня расстраивает только этот факт. А именно сравнение с клипом – вообще похер. Я еще на съемке говорил ребятам: «Будьте готовы, что нас будут сравнивать с Post Malone».

— С Матрангом вас тоже свел Айсултан?

Пока я работал над препродакшном «Минимала», от Айсултана поступило предложение написать сценарий под «Медузу». А там дальше все как всегда.

— В песне «Медуза» вроде не происходит никакой трагедии, а клип получился очень мрачным.

В тексте не происходит, но трек очень меланхоличный, мрачный, в абсолютно темных тонах – я его вижу так, и благо мне задали изначально такой вектор – показать интровертность. А для меня интроверты – это достаточно меланхоличные закрытые люди, и поэтому никаких теплых чувств я не собирался вносить в клип. У меня стояла задача передать меланхоличность, монохромность какую-то под стать настроению трека, а не по его смыслу.

— У Элджея в клипах уже есть сложившийся образ, а у Матранга этот образ только зарождается. С подобным сложнее или легче работать тебе, как режиссеру?

Не могу сказать, сложнее или легче, это просто по-другому. Если в случае с Элджеем можно было ломать какие-то зрительские ожидания, то образ Матранга – это чистое полотно, и самое важное было – поймаем мы одну волну или нет. Но когда я написал сценарий, с Gazgolder мне сразу ответили, что это именно то, что им нужно, и мы начали работать.

— В клипе есть намек на любовную линию, которая не раскрывается.

Вся шутка в том, что никакого намека на любовную линию абсолютно нет, и героиня служит для одной простой цели – включить триггер соприкосновения главного героя с водой. Она была выбрана именно такой, чтобы создать яркий зрительский образ на противопоставлении: вокруг стоят пожилые недружелюбные ученые, а героиня – молодая, светловолосая, голубоглазая, как антипод для артиста, который весь такой черноглазый, смуглый. Поэтому это никакая не любовная линия, это просто обычный драматический элемент.

— В клипе «Медуза» многие увидели мотивы из «Формы воды» Гильермо дель Торо. Было ли это предсказуемо для тебя?

Да, это было предсказуемо. Когда я писал сценарий к клипу, я даже там делал пометки, что, скорее всего, когда фильм «Форма воды» возьмет «Оскар», нас будут постоянно с ним сравнивать. Это абсолютно не нарочное сходство, просто не было никакого смысла перерабатывать всю идею только из-за того, что «Форма воды» хайпанула. Поэтому, чтобы нас не обвиняли в плагиате, мы сделали пару «приветов» для фильма дель Торро, тем более мне лично он очень нравится. Мы взяли за основу цветокоррекцию – ну просто потому что это очень киношная цветокоррекция – и все. Сходства с «Формой воды» очень-очень поверхностные. Для меня главным референсом был фильм «Лекарство от здоровья». Оттуда я уже брал само настроение, какие-то вайбы. Это то же самое, что и с «Rockstar» — люди видят что-то очень-очень попсовое, то что на слуху. В случае с Элджеем, конечно, была явная жирная отсылка к «Убить Билла», а здесь были просто источники моего личного вдохновения, моего вкуса. Создателям «Формы воды», впрочем, тоже не забывают напомнить про советский фильм «Человек-амфибия», но, думаю, они не сильно переживают по этому поводу.

— Расскажи про съемочный процесс – где все происходило?

Съемка происходила в городе Алматы, мы сняли все за один день – это была, на самом деле, жесть. Сначала мы заехали на почти полностью отключенный старый завод, в сахарный цех. Там у нас находились три локации – это комната с учеными, это резервуар с водой, где стоят еще трое ученых, и сцена с ванной. На заводе мы начали снимать где-то в 12 и закончили к 11 вечера. Оттуда мы поехали в гигантский спортивный бассейн – там мы были где-то к 12-ти, снимать начали в час и закончили к четырем утра. Строго по графику уложились.

— Сложно ли было Матрангу постоянно сидеть в воде?

Сложно было по одной простой причине – там было невероятно холодно. У нас стояла куча обогревателей, куча тепловых пушек, но это огромный завод и это март. Несмотря на то, что в Алматы на тот момент уже потеплело, когда ты заходишь на первый этаж завода, у тебя пар изо рта, потому что там минусовая температура, где-то -1. На втором этаже, где были все наши локации, конечно, было чуть теплее, но вода, в которой лежал Алан, постоянно остывала. И в клипе даже есть микромоменты, где видно, насколько у него дрожат губы, потому что там было просто невероятно холодно. Он все время лежал в этом тоненьком костюме, который мы покрывали то слизью, то водой. Еще мало кто заметил, что у него в ванной плавают змееголовы, которые тоже были очень холодные, так как они пролежали несколько часов в ледяной воде – их там 16 штук было. То есть в плане условий это была вообще жесть. Плюс бассейн – погружаться на глубину шесть метров и достаточно долго там находиться, иногда только перебиваясь кислородным баллоном, — это дерьмо вообще не для слабаков. Когда все закончилось, у нас у всех был такой выплеск эмоций. Алан был героем съемки, он вообще боец, я не ожидал. Нам просто повезло, что это молодой артист, который готов врываться в любой движ, потому что ему все интересно и он полностью себя отдает. Это было реально охуительно.

— Какую музыку ты слушаешь – что в плеере сейчас?

Я слушаю вообще все. Единственное, что я не мог раньше полюбить, — это русский рэп, который за последние пару лет ушел в попсу и стал чуть поприятнее для меня. Дворовый пацанский рэп я не могу слушать до сих пор. Я слушаю преимущественно музыку из кино, особенно score – инструментальные композиции. Если по новинкам: последний альбом Moby меня захватил, у Manizha потрясающая пластинка последняя – просто пиздец. Там каждый трек – это отдельный мини-фильм, я был в шоке. У XXXTentacion охуенный альбом – попсовенький, классненький, пиздастрадальческий. У Клиффа Мартинеса (это композитор, который работает с Николасом Рефном) недавно вышли два очень прикольных саундтрека к абсолютно херовым фильмам. Еще меня недавно захватило творчество трио австралийских электронщиков RÜFÜS DU SOL.

— Ты смог бы поработать с каким-нибудь нестандартным музыкальным материалом – скажем, «Кровостоку» клип снять?

Мне интересен «Кровосток» как культурный феномен, но, если бы мне дали трек и сказали: «Придумай что-нибудь», не уверен, что я бы смог. Хотя в личностном плане они мне симпатичны. Меня интересуют более абстракционные штуки. У Ладо Кватании недавно вышел клип — он снимал для Тима Аминова. Такая музыка – это настоящий полет для творчества. Но, к сожалению, она не востребована на поп-культурном уровне, поэтому такие вещи реализовывать гораздо сложнее.

— Есть ли у тебя идеи, которые ты давно обдумываешь, но пока не смог реализовать – например, снять хоррор-клип или видео от первого лица, как у Найшуллера?

Да, есть парочка прикольных концепций, которые сейчас просто лежат в столе и ждут подходящего исполнителя. Это хорроры: один посвящен кубриковскому «Сиянию», другой – творчеству Дэвида Линча. Если однажды удастся поработать с каким-то мрачным исполнителем, я предложу подобную идею. Что касается видео от первого лица, у меня сейчас разрабатывается один проект, но мы стараемся сделать так, чтобы это не было «приветом» Найшуллеру. По сути, Илья породил этот жанр и чуть ли не похоронил, так как сказал в нем очень много. Это конкретный стилистический прием – не хочется идти туда, где уже неплохо натоптано мастерами своего дела. Я пока еще зеленый для таких дерзких маневров.

— Кто твой любимый клипмейкер, кроме Айса?

Если честно, я вообще не любил видеоклипы до того, как Айсултан затащил меня в «Collaba». Я фанат кино. Не могу сказать, что есть какой-то режиссер клипов, на которого я ровняюсь. Я если и ровняюсь, то только на режиссеров фильмов. Айсултана – да, люблю. Но он не клипмейкер, он режиссер.

— Назови топ-3 самых крутых музыкальных видео.

Любимые музыкальные видео я называть не буду, назову три более-менее свежих клипа, которые чаще всего пересматриваю. Я считаю их эталонными работами в индустрии на сегодняшний день, отвечающими за разные задачи: эмоции, концептуальность, стиль.

  1. Blaze — Territory
  2. Jamie xx — Gosh
  3. JIL — All Your Words

— Клип Ивана Дорна «Preach» снят на камеру мобильного телефона. Как тебе такой опыт?

Я понял, что когда снимаешь крутого артиста (особенно такого, как Дорн, который просто разъебывает своей харизмой), его можно снимать даже на домофон. Даже когда работаешь с таким абстракционным материалом, который был на «Preach», в этом нет никакой сложности. Это был прикольный эксперимент.

— С кем из артистов тебе бы хотелось поработать в будущем?

Меня даже свои ребята очень часто об этом спрашивают, и, если честно, мне никто не приходит на ум. Кроме, наверно, Pharaoh, потому что у него очень мрачный стайл, и с ним было бы прикольно поснимать. Но это, скорее, название его свежего альбома меня подкупило, уж очень Кубрика люблю.
Кажется, любой молодой режиссер (наверное) мечтает поработать со Шнуровым, потому что Шнуров дает простор для реализации любых режиссерских амбиций, одним словом – проект мечты. Но если бы, к примеру, мне сейчас поступило предложение, я бы отказался, потому что с такими бюджетами надо уметь работать. Еще у меня есть микроцель снять клип Темниковой в стиле «Неонового демона» — с кровищей и прочим. Но это скорее мои эротические фантазии, нежели четкая цель. Я просто хочу поработать с интересными артистами и снять еще один клип с Элджеем.

— Есть ли у тебя планы снимать полный метр?

Я никогда не хотел заниматься именно музыкальными клипами. Но в тех реалиях, в которых мы живем, это самый простой способ получить опыт и познакомиться с крутыми людьми. Возможно, найти «дрим тим». Моя единственная цель – снимать кино. Все, что я делаю, — читаю, пишу, смотрю – это все для того, чтобы прийти к съемкам фильма.