Сейчас в эфире
Bones в Москве: концерт, на котором получилось все, кроме «стены смерти»

Это рассказ о том, как прошел концерт Bones в Москве. В нем нет ни капли объективности, только личные впечатления, необоснованные выводы и очень много любви.

Стою в очереди на вход в «Главклаб», как обычно, смотрю, кто пришел. Здесь все младше меня, но не сказать, что совсем детишки. Диапазон, примерно, 17-22. Пьяных нет, хипстеров тоже, они больше похожи на новую реинкарнацию неформалов, которые раньше слушали My Chemical Romance или Breaking Benjamin. Но выглядят лучше.

Сразу смущает вот что: впереди меня парень и девушка обсуждают, кто все-таки победил в баттле Oxxxymiron – Гнойный (до сих пор, серьезно??). Не поверите, Гнойный. Потом речь заходит о творчестве Славы, и тут они оба соглашаются, что это, при любом раскладе, его слабая сторона. То ли дело ЛСП, вот кто умеет зажечь. Естественно, вспомнили «Монетку». При всем уважении к вышеперечисленным, для меня странно, что Bones слушают люди, погруженные в мейнстрим русрэпа. Потому что для меня Bones – это не рэп, не клауд и не экспериментал, это отдельный жанр. Но мне проще представить рокера, влюбленного в творчество Bones, чем человека, выросшего на 50Cent или Wu-Tang. Тем более, на русских рэперах. Может, это из-за того, что я наслушалась разных мнений от ценителей хип-хопа – якобы, в песнях Bones нет свэга, и по ним слышно, что он белый. Не буду сейчас судить людей за то, что они пытаются мерить все одним аршином, это разговор философский и долгий. Скажу только, что андеграунд на то и андеграунд, чтобы нравиться не всем (и сам этот термин определяется, как вы понимаете, не охватом аудитории).

На площадке пока еще не стало душно, все кричат: «Sesh! Sesh! Sesh!». Многие уже в футболках «DeadBoy Tour», кто-то пришел в Thrasher’е, ну и, как всегда, есть один парень в свитере. Он есть на каждом концерте. Рядом со мной кто-то смотрит на часы и говорит, что до начала осталось 10 минут. Лично я в курсе, что концерт – это не полет в космос, и никто не обещал, что Bones выйдет ровно в восемь. Но задержался он не сильно, минут на 15, может, и меньше. На Bones – хип-хоп штаны Heron Preston с огромной надписью «СТИЛЬ». Он не стал тянуть, и в ход сразу пошла тяжелая артиллерия. Первый трек – «RestInPeace». Bones выступает под плюс, что для меня, как для фаната живых инструментов, само по себе катастрофа. Но я уже говорила, что в случае с Bones я необъективна. В нем есть что-то сакральное. Его энергетика перекрывает все. Говорят, что его песни слишком короткие, и толпа не успевает раскачаться. Говорят, что паузы, когда у зала спрашивают, какой из двух треков они хотят услышать, — это плохо для шоу. Но это верно для тех, кто зашел сюда ради галочки. А здесь таких мало. Это сразу понятно по реакции зала, даже на первый трек.

Элмо действительно любят в России. Причин может быть масса. Не будем рассуждать о северном менталитете, тяге к могильному холодку и показному равнодушию к жизни. Я бы объяснила этот феномен инстинктивной тягой к искусству (и смерти), глубокой, заложенной в человеческих генах. Bones далекий, загадочный, холодный – странный парень из Штатов с внешностью школьного стрелка. Но, одновременно с этим, он трогательный и понятный, а главное – по-своему страдающий. «Where were you when my world was burning down» / «Где была ты, когда мой мир рушился», — говорится в треке «Cut», который Bones споет ближе к концу вечера. И, как по мне, это тот редкий случай, когда артист не хотел создать подобие эмо-хита о подростковых переживаниях. Это крик души и жгучая искренность. На полторы минуты, потому что Bones не делает песни по шаблону. Он говорит только то, что хочет сказать.

На сцене с Bones его брат Эллиот. Это он спрашивает у зала, какой из двух треков они больше ждут. По-моему, практически во всех случаях за обе песни шумели одинаково. Не очень понятно, зачем нужен этот интерактив, когда зал и так готов ко всему. «Мертвой толпы», как любит говорить Мирон Янович, на концерте Bones нет (и не может быть). Вот тут, кстати, так и проситcя какой-нибудь каламбурчик про дэдбоя и мертвых зрителей. Путем всенародного голосования выбрали «281-330-8004». Трек длится минуту. И удивительно, что за это время с людьми успевает произойти то, что на других концертах не происходит в течение самых длинных треков. Бывает, что песня – четыре минуты, а кайфуешь за это время секунд сорок, когда слушаешь любимые моменты. Так вот Bones сразу выдает концентрат. Его флекс и его панчлайны – это нечто совершенно особенное. Все привыкли, что флекс – это когда много красивых женщин, машин и дорогие шмотки. Так вот Bones предпочитает флексить за счет внешности потенциального убийцы: «Looking like a shooter when I’m walking through the halls» / «Я выгляжу как убийца, когда иду через залы». Еще у меня есть любимый панчлайн у Bones. Он звучит так: «You play your music for your bitch and she say «Turn it off»» / «Когда ты включаешь свою музыку девушке, она говорит: «Выключай»». Потому что у Элмо, как ни крути, понятие того, что делает тебя крутым, лежит за пределами материального.

Bones – не из тех артистов, которые уговаривают толпу послэмиться (просто многие, не будем показывать пальцем, делают именно так). В зале жара во всех смыслах. Не такая, когда в пору вызывать экзорциста, но людей, участвующих в мошпите, действительно много. Не совру, если скажу, что не было ни одной песни, которую восприняли бы прохладно. Элмо несколько раз спрашивал у зала, все ли в порядке. Пару раз даже прерывал трек, чтобы узнать, дали ли тем, кому стало плохо, воды. Но слеза умиления навернулась, когда он пригласил на сцену парня, который сделал предложение своей девушке (so sweet).

Элмо любит тех, кто пришел на его концерт. Это заметно по его работе с залом. Он не исполняет песни, отвлеченно глядя поверх толпы. Он смотрит на людей, разговаривает с ними, по-детски радуется и благодарит за флаги/портреты – что угодно, подходит к первым рядам. Такое невозможно делать напоказ. И ему отвечают тем же. Практически не было людей, которые пришли «заценить», здесь собралась семья. Обобщения – всегда неблагодарное дело, но было чувство, что для каждого, кто пришел, это был особенный и очень важный момент. Из того, что не получилось, — «стена смерти». Bones попросил всех разойтись на две стороны, но кто-то постоянно появлялся в середине, несмотря на крики Элмо: «Hold yourself! Wait, motherfuckers, wait!» / «Постойте! Подождите, ублюдки, подождите!».

Ближе к концу концерта начинает играть моя любимая «Dirt» — еще один пример потрясающей работы Bones с хип-хоповыми традициями и понятием «флекс» как таковым. На передний план у него всегда выходят не слава и положение в «игре», а собственная уникальность. И речь не идет о его длинных волосах или складном ноже, который он так часто упоминает в треках. И даже не о его пристрастии к курению блантов на кладбище. Секрет Элмо в том, что для него это не образ, это концепция мира, с которой он живет. Проще говоря, он абсолютно органичен. И песня «Dirt» с ее гипнотическим битом – это в некотором роде квинтэссенция всего его творчества. И вроде бы мысль простая – важна искренность. Но то, как Bones ее высказал, оставаясь, с одной стороны, внутри традиции, а с другой, сохранив индивидуальность, — это дорогого стоит. Толпа знала каждое слово. И в этом единодушии было что-то магическое. Как когда читаешь книгу, в которой повторяются твои мысли.

Вечер закончился такими стопроцентными хитами как «DeadBoy», «TheArtOfCremation» и «GladWeHaveAnUnderstanding». Забавно, что, когда я стояла в очереди на выход, услышала следующий разговор. Один парень говорит другому: «Я встал в шесть утра». Второй отвечает: «Ничего мне не говори, я был в морге». Обстоятельства не уточняются, и я немного зависла. Его друг немного подумал и сказал: «Не парься, это нормально, люди умирают». Возможно, я домысливаю то, чего нет, но все-таки есть определенный символизм в том, что этот диалог состоялся именно после концерта Bones. Потому что Элмо как раз о том, что смерть вокруг нас. Она во всем, и мы не выбираем эти циклы. Мы живем на автомате и не думаем о том, что все когда-то подойдет к концу. И эта мысль прозвучала в том же зале, только уже не в форме песни.

На прощание Bones сказал что-то вроде «Thank you Russia! You’re the best». И дело даже не в том, что он умеет говорить «спасибо», не в том, что он подписывает посты в инстаграме русскими буквами «СЭШ», и даже не в том, что он готов сфотографироваться со всеми, кто к нему подойдет. Дело в том, что у него все очень искренне и по-настоящему, в его словах не сомневаешься. Наверно, поэтому этот рэпер с сердцем металлиста пришелся настолько по вкусу нашим соотечественникам. Россия ведь славится тем, что у нас любят за душу. Как бы оно ни было, лично я очень жду, когда Bones (или, как его называют в фанатских группах, «Костян») будет «back in town».


Автор: Настя Беляева